Вторник, 2017.9.26 12:19

Целитель - Магическая помощь, Саморазвитие и Обучение магии

Странник,
добро пожаловать!
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 24 из 24«12222324
Модератор форума: домовой 
Магическая помощь Саморазвитие и Обучение Магии Форум о магии » Общение и организационные вопросы » Говорилка » Сказки-рассказки (Интересные и смешные факты, статьи, рассказы...)
Сказки-рассказки
Автор Дата: Среда, 2017 Мар 15, 12:21 | Сообщение # 231
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
– Мир тебе, – ласково сказал Ангел, присаживаясь рядом с Котом на толстую ветку и стряхивая с неё снег. 
– Привет, – Кот приоткрыл зелёный глаз, лениво оглядел Ангела и отвернулся. 

Ангел спрятал под крыльями босые ноги и посмотрел вниз. Под ними лежал белый двор, полный смеха, визга, летающих снежков и скрипа шагов. 
– Высоко ты забрался, – сказал Ангел, оценивая расстояние до земли. 
– Зато сюда даже Сашкин снежок не долетит. 
Ангел понимающе кивнул и подобрал опущенные крылья. Помолчали. 

– А ты что, за моей старушкой явился? – не поворачивая головы, спросил Кот. Голос его был такой же ленивый, но Ангел сразу увидел, как сгустилась вокруг него боль и тревога. 
– Нет, я ни за кем. 
– А! – Облачко тревоги поредело. – Она каждый день говорит, что скоро Ангел её заберёт, - счёл нужным объяснить Кот. – Видно, другой прилетит… 

Опять помолчали. Но, видимо, Кота всё же беспокоило присутствие Ангела, и он как можно равнодушнее спросил: 
– А ты сюда зачем? 
– Да так, отдохнуть присел. Парнишку одного в вашем городе от него же самого спасал. Ох, и трудная это работа! Теперь домой лечу. 
– Так ты, это… и от болезни можешь? 
– Смотря какая болезнь. Но многое могу. Хранитель я. 
– Так чего же ты тут расселся?! – взревел вдруг Кот. – А ну пошли! 
И он рыжим вихрем слетел на землю. Ангел тихо приземлился рядом. 
Старушка была такая худенькая, что Ангел не сразу разглядел её среди белых подушек. Глаза старушки были закрыты, а грудь ходила ходуном, заполняя всю комнату хрипом, свистом и всхлипами. Ангел наклонился над нею, положил на грудь белые крылья и стал что-то шептать – ласково и тихо. Пока он так стоял, Кот подбросил в печку дров, подвинул на плиту остывший чайник и поставил большую кружку с молоком, сыпанув в неё какой-то травы – готовил питьё для хозяйки. 

Когда Ангел разогнулся, дыхание старушки было ровным и тихим, впалые щёки порозовели. 
– Пусть поспит, – сказал он Коту. – Ослабла она сильно. 
Кот отвернулся и быстро вытер глаза. 

Старушка спала, а Кот и Ангел пили чай, и Кот всё подливал в свой чай сливки, а Ангел улыбался, глядя на него. 
– Я, наверное, останусь пока у вас, - сказал он, размешивая мёд, - Пока Михайловна не встанет. 
– А ты откуда знаешь, что она Михайловна? 
– Я же Ангел. Я и то знаю, что тебя Чарликом зовут. 
– Значит, вроде познакомились, – хмыкнул Кот. – А тебя как величать? 
– А у нас имён нет. Просто Ангел. 
Кот молча подвинул ему сливки и прихлебнул из кружки. 
Тикали над столом ходики, трещали в печке дрова, за окном усиливался ветер. 
– Вот ты спрашивал, зачем я высоко залез, – усмехнулся вдруг Кот. – Выходит, тебя ждал. – И задумчиво добавил, прислушиваясь к ветру: – Носки тебе связать надо. Что ж ты босиком-то по снегу?..


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Суббота, 2017 Апр 08, 15:02 | Сообщение # 232
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
— Молодой человек, передайте за проезд, пожалуйста, — сказала мне женщина с маленьким ребенком на руках, протягивая три монетки. 
— Что? – переспросил я, не особо понимая, что происходит. 
— Деньги, молодой... ах, ладно. Женщина! Возьмите вот еще! 
Мать вытянула руку подальше и вручила деньги кондуктору. Та оценивающе посмотрела на нее и на ребенка, затем сказала: 
— Мальчику сколько лет? 
— Четыре. Да, Игорек? – обратилась мама, улыбаясь. Мальчик кивнул. 
Кондукторша оторвала от ленты два билета и повернулась ко мне. 
— Платите, молодой человек. 
— Сколько? – спросил я, подняв глаза на эту полную женщину. 
— Пятнадцать, — ответил мне голос откуда-то справа. Я повернул голову. 
Там сидел парень, примерно мне ровесник, лет двадцати трех или двадцати пяти в темных очках, с длинной челкой, зачесанной набок, в длинных джинсах, широкой спортивной куртке, в которую могла бы вся Земля влезть, и кепке. Вид такой, прямо сказать, гопнический. Он закурил. Я ожидал, что ему скажут привычное: «В общественном транспорте не курят! Вы не видите, здесь ребенок!», — но ничего не последовало. 
— Пятнадцать? – переспросил я. 
Парень выпустил колечко дыма и кивнул головой. 
— Ага. 
Я полез в карман. Нащупав там всего две монетки, я искренне надеялся, чтобы они были по десять и пять рублей, но увы: десять и два. 
— У меня... у меня только двенадцать. 
Кондукторша возмущенно посмотрела на меня. 
— Как это только двенадцать? Куда Вы дели еще три? Ищите! Ищите, а то билет не дам! Придет контролер и ссадит Вас, не будет Вам покоя!.. 
— Тише, тише, мать, — произнес мой сосед, залезая в карман своей необъятной куртки и доставая оттуда заветных три рубля. – Держи. Считай, что он сам расплатился. 
Она, сощурившись, грозно глянула на попутчика, но затем успокоилась и пошла дальше по салону автобуса. Парень протянул мне руку. 
— Иннокентий, — сказал он, шмыгнув носом. 
Я чуть поморщился, но ответил на его рукопожатие. 
— Саша. 
— Санька, значит... – произнес он. – Ну будем знакомы. 
— Да... 
В воздухе повисла неловкая пауза. Надо сказать, я вообще не сторонник случайных знакомств, тем более с такими «слишком выбивающимися» людьми. 
— А что с тобой случилось? – вдруг спросил он. 
— Со мной? Случилось? Ничего со мной не случилось. 
— Ну!.. – взвыл он. – Не происходило ли с тобой сегодня что-то странное? Не падал, там... иголки не глотал?.. 
— Все в порядке? – справился я. Он не в своем уме? 
— Да в своем я уме, в своем! – прокричал он. – Да, я слышу твои мысли. Не смотри на меня, как баран на новые ворота! 
Он внезапно вскочил, а затем так же резко сел. Я вдруг начал понимать, о чем он говорит. 
— Э-э-э... ну... я шел к остановке, вдруг на меня выехала машина, чуть не сбила, но я успел отскочить и пошел дальше. 
— А-а-а, — протянул он и расслабился. – Так вот в чем дело. 
— Что? О чем речь? 
— Ты умер, Санька. Как ни прискорбно и ни странно говорить, но ты умер. Тебя машина сбила. А сейчас я разговариваю с твоей душой. Ты думаешь, что ты жив, но на самом деле то, как ты увернулся от машины – галлюцинация. 
Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Умер? Душа? Что? 
— Нет, это не бред, поверь мне! – воскликнул он и, нагнувшись к моему уху, прошептал: — Скажу тебе по секрету, здесь все мертвые. 
Если бы я что-то пил или ел, я бы уже давно этим подавился. Пока я переваривал в голове то, что только что услышал, Кеша выпускал одно колечко дыма за другим. 
— И что?.. Прям все-все мертвые?.. – едва слышно прошептал я. 
— Прям все-все, — согласился он. 
— Эх... 
Я перевел взгляд на сидящих рядом женщину и четырехлетнего Игорька. 
— И они?.. – прозвучал мой голос, и я, мотнув головой, указал на них. 
— И они, — грустно произнес Кеша. – Жаль, конечно, но... 
— Но что? 
— Но только она сама это сделала. У нее долги, обязательства, тяжко ей. А сынок у нее один из всех остался. Терять нечего. Решила и на себя, и сразу на сынка руки положить. 
Я бросил взгляд на несчастную женщину. И правда, изрезанные руки тряслись, лицо, покрытое маленькими пятнами, чем-то походило на звериное. Вдруг ее взор, дикий, посмотрел на меня. И не увидел. Рассеянное внимание, ничего не замечает. 
А маленький мальчик сидел у нее на руках и играл с какой-то крошечной синей машинкой. Эх, бедное дитя. В чем же ты виновато?!.. 
— Ни в чем, — тут же поступил ответ. – А вот его мамаша за убийство невинного ребенка здорово поплатится. Спроси ее, какой номер ее остановки. 
— Женщина?.. 
Я дернул ее за руку. Резко рассеянный взгляд стал четко сфокусированным. 
— Что Вам, молодой человек? 
— Вы на какой остановке выходите? Кажется, приедем скоро. 
— О, можете не беспокоиться. Мне еще долго ехать. Моя остановка — А-19, если Вам так интересно. 
Я отвернулся, а женщина вновь уставилась в окно. 
— Вишь? – спросил Кеша. – А-19! Расшифровывается, как девятнадцатый вход в Ад. 
Меня передернуло. 
— Ад? То есть мы едем в Ад? И я туда же?.. 
Как-то искренне мне не хотелось в Ад. 
— Да ладно тебе, расслабься. Это она едет в тот самый Ад, где страшные муки, терзания, и все такое. А, например, ее сынишка едет на остановку Р-15. 
— Рай, пятнадцать? 
— Именно! Всего входов и в Рай, и в Ад двадцать. Чем старше номер, тем или лучше, или страшнее, соответственно. Но, как правило, в Ады с тринадцатого по двадцатый самые отпетые попадают. Не боись! 
— А я куда?.. 
— А ты... 
Он взял билетик из моей руки и сказал: 
— Смотри же, черным по белому: Р-3 с пересадкой на А-1. 
Иннокентий посмотрел на меня так, будто рассказал, сколько букв в алфавите. Т.е. будто ничего сложного в его речи не прозвучало. 
— И?.. – спросил я. 
— И, и... Что и? Сначала в первый вход в Ад, помучаешься, что тогда соседку свою, Матрону Дмитриевну, старой каргой назвал, и отправишься в свой Рай. 
Я стал возмущаться по поводу того, что Матрона Дмитриевна и правда была женщина немолодая и сварливая, и вполне заслуживала такого именования, но фраза «Небесному суду виднее!» остановила все мои порывы. 
— Да ты не переживай, — начал Кеша, — не один ты здесь сразу в два пункта едешь! 
Он небрежно указал пальцем на мужчину лет сорока, низкого, невзрачного, с толстыми линзами в очках, на коленях у которого стоял портфель. Мужчина то и дело поглядывал на часы. 
— Видишь его? Угадай с трех раз, куда торопится? 
— На работу? 
— Именно. Офисный клерк. Сидит и думает, — в этот момент едва заметный шепот мужчины и слова Кеши стали звучать в унисон, — «И почему этот автобус едет так медленно? Нельзя ли побыстрее, уважаемый? Так. Отчеты взял? Взял, да. Сам собирал. Ах. Эх. А планиро... Взял, да. А?.. Да, и его тоже. И почему так долго? Я опаздываю на совещание! И почему мне никто не звонит? А что, если... Да нет, не может быть, я все тщательно спланировал. А вдруг... Вдруг они поняли, куда пропали те пятьдесят тысяч? А вдруг кто поймет, откуда у меня вдруг деньги появились? А вдруг?.. 
И вся голова клерка была занята подобными мыслями. 
— Своровал, поэтому тоже в Ад, — вынес вердикт Кеша. — Но пошибче, чем у тебя будет, уже не первый вход, а пятый. Посерьезнее. А потом отмучается, и тоже в Рай. Скудный Рай первой степени. Будет вновь сидеть на работе своей, в Раю. Ему ведь не нужно ничего другого, у него ничего и нет. Жены нет, детей нет... А мама ему уже и так надоела, не для Рая она. А, да, и за надоедание тоже помучается в Раю наш мужичок. 
Я усмехнулся. Почему-то меня вдруг разобрало безумное любопытство. 
— А как он умер? 
— Он? А... Да на него кирпич упал из окна. Путь хотел срезать, пошел через стройку. Там на него и... Хоть смерть оригинальная, да. Ведь скучный он до ужаса. 
Кеша оказался удивительно циничным. Глядя на него, невозможно было сказать, что этот «гопник» мог так рассуждать и выносить приговоры. 
Вдруг парень встал, открыл форточку, выкинул туда окурок своей сигары и присел назад. 
— Кеша, — тихо сказал я. 
— Чего тебе? 
— А расскажи еще про кого-нибудь! 
— Весело тебе? 
— Ну... так... интересно... 
— Ну, чтобы особенно над чужими смертями не смеялся, вон, — он показал рукой на другого молодого человека, усердно что-то набиравшего на телефоне, — смотри. Видишь? 
— Тот, что с телефоном? 
— Да, он самый. 
Я перевел взгляд с парня на Кешу и обратно. 
— В отличие от клерка, по этому пареньку немало слез-то прольется. Видишь, он набирает что-то? С девушкой своей переписывается... 
— Я не знал, что тут есть связь, — промямлил я. 
— А ее и нет. А интернет с перебоями, да ловит. Знаешь, почему? Потому что ему еще рано умирать. 
— Че-т как-то... нелогично... – смутился я. 
— Ну смотри: с тобой все понятно, тебя машина сбила. Не растяпивай глазенки, ежу понятно, что машина сбила. А он... А он в поезде сейчас. Через пару минут поезд с рельс сойдет. Паренек появился здесь, как только в поезд сел. Тогда, когда гибель стала неизбежна. А пока он еще в поезде, там даже ловит что-то, некие остатки интернета и связи. 
Вдруг парень вскочил на ноги и вытянул руку вверх. 
— Вишь? – продолжил Кеша. – Поезд сошел. Пропала связь. Не дождется она... 
— Она? 
— Паренек-то к даме своей ехал. Да вот не доехал... 
— И что теперь? 
— Что, что... Все просто. Или она появится здесь через несколько часов, или через несколько лет. Вслед за ним, или жизнь проживет. Прозаично, не правда ли? 
Я несмело кивнул. 
Вдруг автобус остановился. 
— Смотри, ща мясо будет, — восторженно воскликнул Кеша. 
Меня удивила его фраза и «прошаренность», но ничего говорить я не стал. 
В салон автобуса вошла еще одна женщина, лет пятидесяти-пятидесяти пяти. 
— Билетики предъявляем, — произнесла она. 
— Кто это? – спросил я. 
— Контролер! Проверяет, всем ли соответствуют их билеты. 
В этот момент контролер подошла к молоденькой девушке, лет семнадцати, не больше. Огромная копна седых волос девушки была увенчана небольшими кошачьими ушками. 
— Смотри на нее, смотри! – воскликнул Кеша, с упоением наблюдавший за всем происходящим. 
Женщина посмотрела на девушку. 
— Мадемуазеля, — произнесла она. – Поднимите голову вашу! 
Девушка подняла большие глаза. Линзы делали их еще больше, кольцо в губах придавало какой-то поражающий вид. 
— Встаньте, мадемуазеля. 
Девушка встала с сиденья, вышла в проход. 
— Смотри, картинка! Берцы, колготки в сетку, цепи, кожа, миниюбка, майка с вырезом до середины живота!.. Ух!.. Люблю, когда такие попадаются. Редкий случай! 
Я стал так же внимательно смотреть за действиями двоих. Женщина смерила презрительным взглядом девушку, вырвала из ее рук билет, где красовалось «Ад-2, Рай-2». 
— Девушка, Вам не положено в Рай. Вас не пустят. 
— Что? В смысле? 
— Вид неподходящий! 
Женщина достала из сумки печать, дыхнула на нее и прижала к билетику, после чего спокойно пошла дальше. 
— И?.. Что теперь?.. – не понимал я. 
— И теперь у нее написано на билетике «Аннулировано». То есть будут переопределять ее судьбу. Вид, конечно, странный фактор, но это Рай, туда в таком образе не пустят. 
Я хмыкнул. Даже здесь униформа. 
Медленно, одного за другим, контролерша проверила у всех билетики. Мой отчего-то тоже вызвал у нее вопрос, но, глянув на Кешу, она кивнула и вернула мне бумажонку назад неизменной. 
В конце концов проверены были все. Кроме Иннокентия. Остановившись на какой-то неведомой остановке, автобус отпустил контролера в свободное плавание. А мой сосед так и остался непроверенным. 
— А почему она на тебя не стала смотреть? 
— А что ей проверять меня? Я здесь не первый раз. 
— Как это? – удивился я. 
— А ты думаешь, откуда я столько знаю про все эти станции, билеты, мысли людские читаю к тому же? Я... как бы тебе объяснить... некто вроде Харона... Провожаю людей в мир иной, так сказать, слежу за порядком. Контролерша и кондуктор – они как куклы. Ходят, чтобы меня не было заметно. 
— Они тебя не видят? – я указал рукой на всех сидящих. 
— Видят. Но не замечают. А за тебя платить пришлось, вот я и «ожил». Попал в поле зрения. 
— Хм, неплохо, неплохо, — усмехнулся я. 
— Вот такая профессия. На самом деле, это мама с батей пристроили, я б сам сюда ни за что б не попал. 
— А кто твои родители? 
Кеша хмыкнул. 
— Сам как думаешь? Мама – Сатана, папа – Бог. Все логично. 
Он пожал плечами. Вдруг я схватился за голову. Немыслимая боль дробила ее надвое. 
— Тихо! Что с тобой? 
Кеша подскочил ко мне. 
— Что? Голова? 
Вдруг он сделал шаг назад в растерянности. 
— Неужели? Да ладно? У тебя получилось? 
— Что? – проорал я. 
Все завертелось перед глазами. «Остановка А-1», — было последним, что я услышал. 

*** 

— Берегись! – прокричал кто-то со спины, когда я едва увернулся от наезжающей машины. 
Спасен! Жив! Все-таки получилось! Вот, о чем он говорил! 
Я вдруг задрожал, а затем, успокоившись, уверенно пошел дальше. 
Смс-ка. От сестры. Она жила в другом городе, чуть ли не в тысяче километров от меня. «Привет, Сашка! Представляешь, ко мне сегодня Вадим приедет! Я так ждала, так ждала! Эх, Санька, я так рада! Лови фотку!». Дальше следовала прикрепленная фотография, где моя сестра была изображена с каким-то молодым человеком. Собственно, секундного размышления хватило, чтобы узнать в нем того самого парня из автобуса, что «должен был ехать на поезде». 
«Вызов: Сестра». 
— Алло, Катя? Катя! Быстрее! Не спрашивай, зачем или почему! Просто слушай и делай, что говорю! Меняйте бегом билеты на ваш дурацкий поезд! Не спрашивай, откуда знаю про поезд! Просто! Вадим твой не должен на нем ехать! Сама спасибо скажешь! Быстрее! 
Через пару минут пришел ответ все той же смс-кой (Катя отчего-то предпочитала общаться именно письмами): «Хорошо. Поменяно. В последнюю минуту. Взял на попозже. Что такое случилось?». 
Через час узнаешь, Катя, что же такое случилось. А точнее, случится. 

Между тем я быстро подошел к остановке. Толпу усердно расталкивал какой-то маленький невзрачный мужчинка. 
— Стойте! Вы! Вы папку забыли! И я знаю, откуда у Вас деньги! 
Мужчина остановился и, обернувшись, стал искать источник крика. Думаю, прошло достаточно времени, чтобы кирпич пролетел раньше и не попал ему на голову. Ну и хватит с него. Не найдя кричавшего, мужчина развернулся. Прямо перед его носом захлопнулись двери автобуса. 
Но мой путь лежал дальше. «Дойду до следующей остановки, не перетружусь», — думал я и шел дальше. 
— Эй, пацан, стой! – окликнул меня сзади кто-то. Я обернулся. Парень с длинной челкой, закинутой набок, в огромной спортивной куртке, джинсах клеш и с темными круглыми очками на носу, двигался ко мне уверенным шагом. Подойдя ко мне, он знакомым голосом спросил: 
— Библиотека имени Ленина здесь недалеко? 
— Метров триста налево, потом направо и через дом, на углу, будет она, — рассказал я. 
— Спасибо, пацан. По-братски выручил! А то уже плутаю тут битый час, все никак не найду. 
Я улыбнулся. 
А вон и остановка! И автобус, что интересно, сразу подъехал нужный. Я сразу же запрыгнул в него и, провернувшись вокруг поручня, приземлился на сиденье у двери. Вон, спереди сидит та седоволосая... 
— Молодой человек, передайте за проезд, пожалуйста, — сказала мне женщина с маленьким ребенком на руках, протягивая три монетки. 
— Это вы! Я вас искал! Помните, как бы страшно и тяжело ни было, все можно пережить. Жизнь идет, жизнь меняется. Как бы что ни казалось безвыходным, помните, что выход есть всегда! 
Она изумленно посмотрела на меня. 
— Передайте... пожалуйста... – пролепетала она, не отрывая от меня глаз. Я передал деньги подошедшему кондуктору и вернул женщине билет. 
— Платите, молодой человек, — прозвучал надо мной грозный голос. 
— Сколько? – спросил я, подняв глаза на эту полную женщину. 
— Пятнадцать. 
Я полез в карман. Пять монет: десять, два, два и пара по пятьдесят копеек. В аккурат. 
В моей руке очутился маленький кусок бумажки: 237408. 
Счастливый.


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Среда, 2017 Апр 12, 20:41 | Сообщение # 233
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
Типичное детство мага  biggrin 
Не убился - и слава Богу smile

В детстве я так хотела быть солдатом, что однажды, когда мы с папой были на рыбалке, я надела себе на голову цинковое ведро и для верности закрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в красивой новой каске. Правда, я ни хрена не видела, кроме своих сандалий, и ведро очень неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку. 

Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас — всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике. 

Папа разогнул ими одно крепление ведерной ручки и освободил своего дурацкого отпрыска. А потом долго ржал. А вечером рассказал об этом случае дяденьке, который мне тогда жутко нравился. И, наверное, именно поэтому у нас с тем дяденькой так любви и не вышло. 

С возрастом моя тяга к металлическим предметам не уменьшилась, а мозгов не прибавилось. Уж не помню, когда там в школе делают первую флюорографию, но предполагается, что голова уже должна быть и даже иногда работать. Тогда я еще не знала о существовании гинекологов, поэтому флюорографии боялась страшно, просто жутко. И поэтому соображала еще хуже, чем обычно. Зайдя в кабинет на негнущихся ножках, я увидела ужасного вида конструкцию, состоящую из двух панелей выше меня ростом, между которыми натянута какая-то ржавая унитазная цепь. Типа, входить между панелями запрещено, пока врач цепь не снимет. Ну конечно, а то набегут без спросу, наделают себе снимков и убегут… 

Короче, впустила меня тетенька-врач наконец-то внутрь шайтан-агрегата, рассказала, к чему каким местом и как сильно прижиматься надо, и свалила в другую комнату. А я одна, мне холодно и страшно. И вдруг — чу! Голос свыше: 
— Цепочку в рот возьмите! 
Я решила не сопротивляться Голосу и покорно взяла в рот эту жуткую цепь, которую неизвестно, сколько до меня народу брало в то же место. Цепь была очень невкусная и очень холодная. Наверное, она служит каким-то передатчиком рентгеновских волн> — подумала я, одновременно пытаясь сообразить, надо ли брать в рот всю цепь целиком или можно ограничиться небольшим ее фрагментом. 
Догадавшись, что раз цепь ржавая вся, то совершенно очевидно, что придется заталкивать ее в себя до самого колечка, я добросовестно запихала ее за щеку. 

Минут через 15, когда тетенька-врач снова смогла говорить, она мне объяснила, что вообще-то имела в виду серебряную цепочку с кулоном, висящую у меня на шее, но и так тоже неплохо получилось. И сказала, что белой завистью завидует тому гинекологу, к которому я приду на свой первый осмотр. 

Когда я все это рассказала папе, он ответил, что еще после вишневых косточек понял, что жить мне будет сложно, но интересно и нескучно. И хотя я вот уже несколько лет как перестала надевать на голову и брать в рот неподходящие предметы, пожаловаться на однообразие в своей жизни я и правда не могу. Чего и вам желаю.


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Пятница, 2017 Апр 28, 16:40 | Сообщение # 234
Вера_Надежда_Любовь

Главный администратор

Сообщений: 3591

Награды: 104

Репутация: 21472
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
Это так похоже на небольшую магическую группку, что нашла свою истину, свою правду, и теперь отстаивает ее и спорит до хрипоты. Просто до боли знакомо...

Однажды ласточки, летя на юг, присели отдохнуть на дерево, под которым находился курятник. Ласточки начали обсуждать между собой, как хорошо на Юге, там так здорово! И этими беседами привлеклась одна курица. Она долго слушала дивные рассказы ласточек, и, когда те упархнули, она подумала: "Я тоже хочу на Юг! Было бы здорово побывать там. Чем я хуже других? Вроде крылья на месте, перья есть и все как надо". Тогда она твердо решила лететь на Юг. Все куры собрались. Организовалась огромная "группа поддержки", каждая курица пыталась дать дельный совет, подбодрить, ведь такого в их истории еще не было. Курица собралась с духом, взгромоздилась на забор, повернулась к югу и крикнула на весь мир: -- Поехали! И, поймав попутный ветер, полетела, что есть сил. Она очень сильно хотела попасть на Юг, поэтому она вся отдавалась полету. Вот она перелетела соседский двор, полянку, шоссе, дальше которого еще никто не забредал, и рухнула в колхозный яблоневый сад. И тут она увидела рай на земле! Тенистые раскидистые яблони, сочные яблоки, валявшиеся повсюду, пугало, и даже она увидела сторожа! Вернувшись, она днями с упоением рассказывала, как было дело, другим курам. И вот стая ласточек снова присела на дерево, и ласточки вновь заговорили о Юге. Но теперь куры уже не молчали, как обычно. Когда они услышали о море, скалах и песке, то сказали: -- Погодите, погодите, какие скалы? Какой песок? Что вы несете? Вот у нас есть свой, куриный авторитет! И знаменитая летчица начала со знанием дела, полуприкрыв глаза, рассказывать о шоссе, о саде, о яблоках и о стороже. -- Вот так! -- сказали куры. -- Вот он какой -- Юг! А то, что рассказываете вы, это какой-то обман, бред, в который вы сами верите и другим только голову морочите! Теперь мы сами все знаем! Ласточки как-то загадочно улыбнулись и, не говоря ничего, улетели на "свой" Юг.


Дорогу осилит ПОСМЕВШИЙ!!!
 
Автор Дата: Четверг, 2017 Май 18, 13:24 | Сообщение # 235
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
- Смерть? 
- Агасики. 
- Ты за мной? 
- Да вроде, здесь и нет никого больше. 
- Что ж… ты должна была прийти рано или поздно. 
- Должна, должна… Никому я ничего не должна! Вставай давай, пора нам. 
Мужчина с трудом поднялся, оглянулся по сторонам на больничную палату, койку, свое измученное тело. Вздохнул и подошел к высокой фигуре в длинном черном балахоне. Смерть, опираясь на косу, пристально смотрела на него, сверкая огненными глазами с белого голого черепа. 
- Вот всегда хотел тебе вопрос задать? Ты косу эту с собой просто как символ носишь? Или голову мне ею будешь… того… сносить? – мужчина провел ребром ладони по шее. 
Смерть удивленно подняла надбровные дуги – ее мимика была удивительно живой для мертвого черепа. 
- Нет, для красоты! Ты что, пословицу не слышал – «Коса – девичья краса!» 
У мужчины расширились глаза. 
- Ну… не хотелось бы, конечно, тебя разочаровывать. Но… 
- Что «но»? 
- Как бы, не о том пословица. Не о той косе… 
- Да? Уверен? 
Он кивнул. 
- Вот, блин! – Смерть досадливо стукнула длинной рукоятью об пол. - А я старалась, точила. Еще и отсрочку два года дала тому кузнецу, который мне эту косу впарил. «Возьми, - мол, - красавица, не пожалеешь». 
Помолчали. 
- Я тебя, уже два года жду, - сказал мужчина. 
- Что, правда? 
- Да, мне врач тогда сказал, что я больше месяца не протяну, а я живу все, живу… И тебя все нет, и нет. 
- Ну задержалась немножко. А что? Девушка должна сломя голову в домашних тапочках на встречу бежать? Мне как с тобой свидание назначили, так я сразу решила себя в порядок привести. Душ принять, зубы почистить, череп наполировать. Мантию вот, все выбрать не могла. Одна была, черненькая такая, парчовая, так она меня полнит. 
Мужчина недоверчиво покосился на скрытый балахоном скелет собеседницы. 
- А другая – тоже черненькая, полиэстер сто процентов. Ну куда такое надевать? А если вспотею? 
Взгляд мужчины стал еще более недоверчивым и озадаченным. 
- Шелковая хороша, но недостаточно черненькая. Хлопок – без капюшона. На свою любимую (в прошлом веке на распродаже отхватила) пятно посадила. Забирала как-то одного художника, а он пьяный был и краской белой мне на мантию – ляп! Вот эту надела. Как тебе? 
- Хо…рошо, - тихо и неуверенно вымолвил мужчина, не переставая удивляться. 
- Атлас. Красивая, мягонькая. Не полнит же? Нет? 
- Не…нет… 
- Ну вот. Потом маникюр, педикюр… 
Он тщетно попытался рассмотреть на костяшках ее рук и ног ногти. 
- Потом аксессуары. 
- Коса? 
- Пояс! – Смерть продемонстрировала грубую веревку, свободно висевшую в петлях в районе талии. – Эксклюзив – с висельника одного. Собиралась, и время как-то незаметно пролетело. Да, не обижайся ты. Подумаешь, всего-то на два года опоздала. 
- Я и не обижаюсь… Ты что, для меня старалась? 
- Нет, конечно. Для себя. Я же сама себя уважать перестану, если начну к вам, смертным, как попало являться. 
- И за два года у тебя разве других… эмм… клиентов не было? 
- Почему, были. Полно. Мрете вы, как мухи. 
«Логика. Где?» - думал он, все больше и больше запутываясь. 
- Так к ним ты в чем попало приходила? В тапочках? Или тоже опаздывала? 
- Тебе лишь бы ворчать! Они срочные были. Там хочешь не хочешь, косу в руки – и бегом забирать. Иначе влетит от начальства по черепушке. 
- А я не срочный? – мужчина разволновался. 
- А ты в руках Болезни. Как она с тобой закончит, так и мне можно приходить. А твоя Болезнь – та еще стерва. Крутит, вертит, то зажмет, то отпустит. Не люблю таких. 
Смерть огляделась. 
- Кстати, а где эта холера? 
Мужчина сам принялся с интересом осматриваться. 
- Так не холера же, - возразил он. 
- Не важно, язва бородавчатая. 
- Да нет!.. 
- Не суть! Обзываю, как хочу! 
Сквозь стену в палату вынырнула бледная тощая девица с впалыми чахоточными щеками в истрепанном платье, глаза были жуткими, с огромными черными кругами вокруг, а наведенные губы выделялись болезненно-красным пятном. 
- Забирааааешь? – зашипела она. Ее длинные седые волосы развивалась, словно под водой. 
- Ну, а что? – ответила Смерть. - Сколько можно. Ты его и так два года уже изводишь, курва сифилисная. 
- На себя посссмотриии, безнооосссая. Я еще не все сдееелалааа, - противно шипела девица, протягивая к мужчине костлявые руки с длинными ногтями. 
Мужчина поморщился и отступил от нее, ближе к Смерти – та казалась ему более симпатичной. 
- Сделала, не сделала. Мне то что? Мое дело маленькое. 
- Разззве у тебя уже получееено разрешееениеее? 
- А когда я без разрешения приходила? – хмыкнула Смерть и со строгой серьезностью бросила мужчине: - Идем! 
Они шагнули прямо в окно, и тут же окно и палата исчезли, а вместо этого открылся длинный темный туннель с округлыми мягкими стенами, словно сшитыми из плотного черного бархата. 
- Постоооой! – послышалось у него за спиной. – Подождииии! Ты ещееее недостааааточно страдаааал! Моооой! 
Синюшная рука вынырнула из темноты и схватила его за запястье. Мужчина испуганно дернулся – болезнь изводила его уже два года невыносимыми болями, тошнотой, слабостью, головокружением… Не жил, а мучился. Смерть резко обернулась, отточенным движением взмахнула косой, отсекая конечность навязчивой Болезни. 
- Не для красоты, значит… - уважительно сказал он, потирая запястье и глядя на сверкающий серп косы. 
- Нет, - ответила Смерть. – Шутила я. 
- И про долгие сборы шутила? 
- Естественно. Да, троллила я тебя. 
Он ухмыльнулся и вздохнул. 
- Так значит… пора? 
В ответ Смерть тихо хихикнула, с ловкостью джедая крутанув косу, сделала в ткани туннеля надрез, сквозь который засочился слабый свет. 
Она обернулась к мужчине. 
- Ты как очнешься, не делай резких движений. Там Михалыч дежурит, хоть и алкаш последний, а забирать еще рано. Смотри, чтобы сердце не схватило. 
- Где? Кто?.. О чем ты вообще? – опешил он. 
- В морге. 
- Так… я же в палате… - смерть ведь с больничной койки его забрала всего пару минут назад. 
- Нет. Умер ты, - пояснила она. Озорная улыбка смотрелась на голом черепе достаточно зловеще. – И в морг тебя отправили. Так что поспеши, пока не закопали. 
- Но… минута всего… 
- Тут время по-другому течет. 
- Так… Ты меня отпускаешь, получается?.. 
- Получается. Не настало еще твое время. Живи пока. 
- А Болезнь? 
- Отцепится. Ты ведь умер. 
- Но почему тогда? 
- Уж больно Болезнь эту твою терпеть не могу. Ей лишь бы живого помучить. Злобная тварь. А ты иди-иди. Живи, радуйся. 
Мужчина оторопело полез в разрез. Он видел лежащие на столах тела, и хотя все они были прикрыты простынями, а надписей на бирках отсюда не разглядеть, свое узнал сразу. Уже ступив в помещение морга, он обернулся. 
- Не думал, что ты… такая… 
- Какая такая? 
- Ну… человечная, что ли… 
- Иди уже! И смотри мне Михалыча раньше времени не пришли. А то окочурится еще, а я не накрашенная!.. 

Автор: Владислав Скрипач


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Понедельник, 2017 Июн 12, 02:04 | Сообщение # 236
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
Серый 

— Паш, слышь, что ли, Паш? Вроде ходит кто под окнами-то, а? 
— Да спи, ты. Нужна ты кому — ходить у тебя под окнами…. 
— Нужна — не нужна, а вроде есть там кто-то. Выглянул бы — мало ли. 
— Отстанешь ты или нет?! Был бы кто — Серый давно бы залаял. Всё тебе чёрте что чудится. Спи, давай. 
— Не кричи. Серёжку разбудишь. А Серый твой — пень глухой. Крепче тебя ночами спит. Сторож называется. 
Если бы пёс, по кличке Серый, мог усмехаться – усмехнулся бы. Но усмехаться пёс не умел. Он просто вздохнул. Вот ведь вздорная баба: пень глухой. И ничего он не глухой. Даже наоборот – только слух у него и остался острым. Зрение подводить стало, да сила былая куда-то утекла. Всё больше лежать хочется и не шевелиться. С чего бы? 
А под окнами нет никого. Так, капли с крыши, после вечернего дождя, по земле да листьям постукивают. Ну, не облаивать же их? 

Пёс опять вздохнул. Свернувшись калачиком в тесноватой будке, положив голову на обрез входа в неё, он дремотно оглядывал ночное небо. Сколько лет зимы сменяются вёснами, вёсны — днями летними душными, потом осень приходит — всё меняется, только ночное небо над головой остаётся неизменным. Днями-то Серому некогда в небо пялиться — забот по двору хватает, а вот ночью… Ночью можно и поднять взгляд от земли. 
Интересно всё же, хозяин как-то сказал, что и на небе собаки есть. Далеко, правда, очень — в созвездии Гончих Псов. Сказал да и забыл. А Серому запомнилось. Вот и смотрит он ночами в небо, пытаясь тех псов углядеть. Да видно и впрямь они далеко — сколько лет Серый смотрит в звёздное небо, а так ни одного пса и не увидел. А как бы интересно было бы повстречаться! Но этот случай у Серого и сахарная косточка в углу будки прикопана. Для гостей. 
Неожиданно для себя, он поднял голову к небу и пару раз обиженно гавкнул. 
Где вы, собратья небесные? 
Женский голос: 
— Паш, Паша! Да проснись же ты! Серый лает. Говорю же тебе, кто-то бродит у дома. Выдь, поглянь. 
Мужской голос: 
— Господи, что ж тебе, дуре старой, не спиться-то?! 
Заскрипели рассохшиеся половицы, на веранде вспыхнул свет. Над высоким крытым крыльцом отворилась входная дверь. В её проёме показалось грузное тело хозяина. 
Позёвывая и почёсывая сквозь синюю просторную майку свой большой живот, отыскал взглядом пса. 
— Ну, чего ты, Серый, воздух сотрясаешь? 
Пёс вылез из будки. Виновато повиливая опущенным хвостом, таща за собою ржавую цепь, подошёл к крыльцу. 
— Не спится? Вот и моей старухе тоже. Всё ей черте что чудится. Эх-хе-хе. 
Покряхтывая, хозяин присел на верхнюю, не залитую вечерним дождём, ступеньку крыльца. 
— Ну, что, псина, покурим? Да вдвоём на луну и повоем. Вон её как распёрло-то. На полнеба вывесилась. 
Пёс прилёг у ног хозяина. Тот потрепал его за ушами и раскурил сигарету. По свежему прозрачному после дождя воздуху потянуло дымком. 
Серый отвернул голову в сторону от хозяина. Что за глупая привычка у людей дым глотать да из себя его потом выпускать? Гадость же. 
Небо крупными желтовато-белыми звёздами низко висело над селом. Далёко, за станцией, в разрывах лесопосадки мелькали огни проходящего поезда. В ночной тишине хорошо слышны были перестуки колёсных пар о стыки рельс. 
Прошедший вечером дождь сбил дневную липкую духоту, и так-то сейчас свежо и свободно дышалось. 
— Хорошо-то как, а, Серый? Даже домой заходить не хочется. Так бы и сидел до утра. Собеседника вот только нет. Ты, псина, покивал бы мне, что ли, в ответ. 
Серый поднял голову и внимательно посмотрел хозяину в глаза. Странные всё же создания — люди, всё им словами нужно объяснять, головой кивать. О чём говорить-то? И так ясно – хорошая ночь, тихая. Думается, мечтается хорошо. Без спешки. 
Пёс, звякнув цепью, снова улёгся у ног хозяина. 
— Да-а-а, Серый, поговорили, называется. А ведь чую я — понимаешь ты меня. Точно, понимаешь. Ну, может, не дословно, но суть ухватываешь. Я ведь тебя, рожу хитрую, давно раскусил. Вишь, какой ты со мною обходительный, а вот бабку мою — не любишь. Терпишь — да, но не любишь. А ведь это она тебя кормит и поит. А ты её не любишь. 
Ну, не люблю и что теперь? Хуже я от этого стал? Службу плохо несу? Эх, хозяин… 
Это она с виду ласковая да обходительная, на глазах. Знал бы ты, какая она злющая за спиной твоей. Думаешь, почему у меня лапы задние плохо двигаются? Её заботами. Так черенком от лопаты недавно отходила – два дня пластом лежал. А тебе сказала – отравился я, когда чужие объедки съел. Да и чужие объедки я не от большой радости ел – она ведь до этого два дня меня голодом на цепи держала. Да приговаривала: «Чтоб ты сдох скорее, псина старая». А ты: любишь – не любишь. С чего б мне её любить-то?! 
Ты-то, хозяин, хороший. Добрый. Вот и думаешь, что все кругом добрыми должны быть. А так не бывает. Хотя это ты и сам, видимо, знаешь, да вдумываться не хочешь. Наверное, тебе так проще. Только такое добро и во зло бывает. Когда злу ответа нет, оно и творит дела свои чёрные. Да что уж теперь, жизнь прошла, какие уж тут счёты… 
— А, помнишь, Серый, как ты на охоте меня от кабана-секача спас? Тебе достался его удар клыками. До сих пор удивляюсь, как ты выжил тогда — ведь я твои кишки по всему лесу собирал… Да-а-а. Не ты бы — меня бы тогда и отпели. 
Помню. Как не помнить. Я ведь тоже думал — хана мне. Не оклемаюсь. Не успей ты меня к ветеринару привезти. 
Да много чего было, разве всё упомнишь. Ты ведь тоже меня не бросил, когда я ранней осенью под лёд провалился. Дурной я тогда был, молодой. Не знал тогда, что вода может быть стеклянной. Вот и узнал. До сих пор вижу, как ты, словно большой ледокол своим телом лёд взламывал, ко мне пробивался. Я-то ничего, быстро отлежался, а тебя ведь еле откачали. Я, хозяин, всё помню. Потому и хорошо мне с тобой. А вот в твоих, хозяин, семейных делах – я не судья. Хорошо тебе с твоей старухой, значит всё правильно. И жизни тебя учить — не моё собачье дело. 
— Слышь, Серый, жизнь-то наша с тобой под уклон катится. А, кажется, что и не жили ещё. Как думаешь, долго мы ещё красоту эту несказанную видеть будем? 
Не знаю. Ты, хозяин, может, и поживёшь ещё, а мои дни-то уж на излёте… 
Какой-то лёгкий еле ощутимый шорох заставил пса поднять голову. По небу, в сторону земли, вдоль Млечного пути, бежали три больших собаки. Мелкими переливчатыми звёздочками искрилась их шерсть, глаза горели жёлтым огнём. 
Вот, значит вы какие, собаки из созвездия Гончих псов. В гости бы зашли, что ли… 
Собаки словно услышали его мысли. Через мгновение они впрыгнули во двор и остановились рядом с лежащим Серым. 
— Здравствуйте, братья небесные. Я так долго вас ждал. 
— Здравствуй, брат. Мы всегда это знали. Мы за тобой. Пришёл твой срок уходить. 
— Куда? 
— Туда, куда уходят все собаки, завершив свой земной путь — в созвездие Гончих псов. 
— У меня ещё есть немного времени? 
— Нет. Ты здесь, на земле, всё уже завершил. Ты достойно прошёл земное чистилище. Ты познал всё: и любовь и ненависть, дружбу и злобу чужую, тепло и холод, боль и радость. У тебя были и друзья и враги. О чём ещё может желать живущий?. 
— Я хочу попрощаться с хозяином. 
— Он не поймёт. 
— Поймёт». 
— У тебя есть одно мгновение. 
Серый поднял глаза на сидящего на крыльце хозяина. Тот, притулившись головой к балясине крыльца, смотрел в небо. Ощутив взгляд пса, обернулся к нему. 
— Что, Серый, плоховато? Странный ты какой-то сегодня. 
Пёс, дёрнул, словно поперхнулся, горлом и выдавил из себя: «Га-а-в…», потом откинул голову на землю и вытянувшись всем телом, затих… 
— Серый? Ты что, Серый?! Ты чего это удумал, Серый?! 
Серый уходил со звёздными псами в небо. Бег его был лёгок и упруг. Ему было спокойно и светло. Он возвращался в свою стаю. Впереди его, показывая дорогу, бежали гончие псы. 
Серый оглянулся. Посреди знакомого двора, перед телом собаки, на коленях стоял хозяин и теребил его, пытаясь вернуть к жизни. 
Ничего, хозяин — не переживай. Мне было хорошо с тобой. Если захочешь вспомнить меня, погляди в звёздное небо, найди созвездие Гончих псов, и я отвечу тебе.


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Среда, 2017 Июн 21, 14:57 | Сообщение # 237
Мистраль

Главный администратор

Сообщений: 3052

Награды: 102

Репутация: 20273
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
Сказка о прекрасной принцессе

Прекрасная принцесса всегда верила в любовь и была готова бороться за нее до конца. «На войне все средства хороши», - думала она и поэтому, когда узнала, что принц попал в бездну отчаяния, самокопания и самомнения размером с Юпитер, решила во что бы то ни стало спасти беднягу. Хотя даже дракон, который охраняет это сокровище заточенным в башне, считает его редкостным мудаком. Но принцесса – упертая натура, она «и в огонь и в воду» за любимым, поэтому взяв из собственной гардеробной самый лучший и острый меч, оседлав вороного коня, она отправляется в дорогу. И мчится она, значит, на коне, волосы назад, а в голове подробный план по спасению. 

А наш унылый принц так любит похвалу и восхищение, что всеми силами это отрицает, а в душе надеется и верит, что его все-таки пожалеют и таки уже, наконец, спасут. Глупый, глупый принц. 
Через многие испытания пришлось пройти нашей героине, прежде чем сразиться с драконом за сердце принца. Долго бились они в поле чистом, а принц сидел в башне, лицезрел все это из окошка и ел попкорн, запивая все это вискарем. Мерзкий, мерзкий принц. 

И вот на исходе очередного дня дракон поинтересовался у принцессы: 
– Слушай, мелкая, а зачем тебе этот принц сдался? 
– Что значит «зачем», я же люблю его! – стирая пот с лица, возмущенно ответила принцесса. 
– Да ты его даже не знаешь, он же кроме себя полюбить никого не может, он кроме как о себе разговаривать больше ни о чем не может, а еще он пьяница и не воспринимает много информации. Ну, зачем он тебе? 
– Я люблю его и должна бороться за него! – принцесса явно была потрясена искренностью дракона. 
– Я тебе умоляю! Ну, во-первых, что же за любовь такая, за которую надо бороться? Любовь – это когда все добровольно и по обоюдному согласию. Ее бесполезно вымаливать, выпрашивать, и биться за нее смысла нет. Она либо есть, либо ее нет. Остальное – фикция и твое больное воображение. Во-вторых, да ты посмотри на этого своего принца повнимательнее, кроме разочарования и заниженной самооценки он тебе ничего не даст. 
Осознание вошло в мозг принцессы, увидела она принца с другой стороны и поняла всю глупость своих действий. 
– Ты прав, дракон. Прости меня. Может, пойдем поедим? – принцесса бросила меч и направилась к своему коню. 
– Да без проблем, давай забирайся на меня, так быстрее, я тут знаю одно место недалеко, там шеф-повар готовит отменные стейки, ты должна оценить! 
Принцесса и дракон улетели вместе ужинать, а принц так и остался унылым и непонятым самовлюбленным кретином. 
Вот и сказке конец, а кто читал – постарается прекратить гнаться за ненужными и придумывать любовь там, где ее нет.


Когда с тобой Бог, неважно кто против тебя.
 
Автор Дата: Четверг, 2017 Июн 22, 12:59 | Сообщение # 238
Карри

Пользователь

Сообщений: 986

Награды: 37

Репутация: 435
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
...Принцесса и Дракон улетели лопать вкусности - возможно, стейки, если не поругаются... а забытый Конь, до которого так и не дошла Принцесса, остался. Травку щипать.
Сперва облегчённо вздохнул - хорошо, что про него забыли и не пустили на те самые стейки... а то Дракон очень даже мог - Конь видел, как заинтересованно тот на него косился... Потом посмотрел на башню, в окне которой запивал пивком свою уникальность брошенный Принц... И задумался: ну вот, свободен... и что делать со свалившейся на него свободой? Что у него есть за хвостом, кроме череды пережитых опасностей, старой упряжи в углу отцовской конюшни да накопившейся там же груды разной степени поношенности подков?
У Принцессы хоть придуманная, но любовь была, а когда оказалось, что не было никакой любви, а всё только желание быть нужной, реализованной, чтобы другие Принцессы не щебетали в глаза что-нибудь притворно-сочувственное, а за спиной злорадно не шипели гадости - то тут же образовался крутой приятель, ну и пусть в чешуе, зато отличный парень... перспективный такой. Драконы - они не всегда в виде рептилий пребывают, когда хотят - вполне свободно меняют облик... на то они и Драконы...
А вот если ты Конь, даже такой замечательный, и всю жизнь занимался тем, для чего был предназначен, то, скорее всего, так Конём и сдохнешь... Впрочем, теперь он, надо думать, в отставке. То есть может забить копытом большой острый кол на Предназначение и - выбирать. Главное теперь, наверное, не дать кому-нибудь безлошадному усесться тебе на хребет, чтобы не заставил участвовать в чужих гонках за бессмысленный чужой приз...  Или, невзирая на благородство кровей, запряг в чужую телегу или вообще в плуг, да начал погонять.  Или в виду возраста даже пустил на колбасу. Конскую. Тьфу ты - сплюнул траву Конь.
- И чего же ты хочешь? - спросил он себя. 
- Любви. Большой, настоящей, и чтоб навсегда, - робко вякнуло что-то внутри конской души.
- Да ладно, - развеселился Конь. - Ты ж видел, к чему это приводит. 
- Ну и что? - возразило то, внутри. - То чужой опыт. Чужие ошибки. А о любви все мечтают. Только обычно никому о том не говорят. У нас с тобой были: тяжкий труд, груз ответственности, самоотдача, верность долгу, преодоление трудностей, смертельные опасности... и ещё много всякого, проще сказать, чего не было. Любви. 
- Ну, вообще-то, у нас много чего не было... а Принцесса нас вроде ценила, любила даже, наверное... по-своему...
- Ага-ага.  Скорее, это мы её любили. Не пойму, правда, за что... Она, конечно, заботилась, кормила, и прочее, это да. Зато как только перестала нуждаться - фьюють! Свободен! Впрочем, одиночество как раз и есть - оборотная сторона абсолютной свободы... И ты даже не возразил. Того, кого любишь, однажды обязательно отпускаешь... если действительно любил.
- А ведь верно, любил... спасал... жилы рвал ради неё... иногда чуть даже не взлетал, когда надо было... Знаешь, всегда хотелось взлететь... ещё когда маленьким был - так и подскакивал на бегу, казалось - уже лечу! Наверное, это выверты Предназначения, - философски вздохнул Конь. - А теперь только вот - свобода... и спина болит... и чешется... 
- Чешется? Ну-ка, ну-ка, чего у нас там... 
Конь, боясь вспугнуть чудо, осторожно повернул голову - так... потом этак... видно было плохо. Но если верить ощущениям - а почему бы и не верить - что-то там резалось. Пробивалось на свет, жутко зудя и нещадно пощипывая... что-то чёрное, в масть шерсти... росло, разворачивалось... крепло...
Конь зажмурился, на миг ослеплённый ярко вспыхнувшей надеждой... и счастливо заржал...


- Если тебе от этого легче, - зубасто усмехнулся песец, приближаясь, - то вообще-то я белый и о-очень пушистый...
 
Автор Дата: Среда, 2017 Июл 05, 06:55 | Сообщение # 239
Garek

Пользователи

Сообщений: 38

Награды: 0

Репутация: 20
Замечания: 0%
Статус: Оффлайн
– Ах ты ведьма старая! Ты чего наделала?! 
– Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? – буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке. 
– На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина. 
– На кой, на кой... Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут. 
– Вот те на, – всплеснул руками дед. – Ну не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь. 
– Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил. 
– На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала. 
– Тыкаешь тут только ты... свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?! 
– Куриные! – прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту. 
– Ой ли, – хихикнула ведьма.– А кура, то бишь, не твоя? 
Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону и так по кругу. 
– Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю! 
– Та я внука его на ноги ставила. 
– Нет у Кольки внуков! – закричал дед, сделав выпад вперёд. 
– Есть, тебе говорят, баран безрогий, – покачала головою бабка, отразив нападение. – У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить. 
– Врёшь, старая! Мне мои другое показали. 
– Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, – показала она ему язык. 
– Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, – показал он ей язык в ответ. 
– А ты, значит, подглядывал? – прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону. – Ревнуешь, чё ль? 
– Ты будто нет, – фыркнул колдун, откинув половник на стол. – Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала? 
– Ты не ответил. 
Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос. 
– Ты чаго так уставился? – с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою. 
– Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается... 
– Неужто к людям потянуло? 
– Не, – махнул дед рукою, садясь на скамейку. – Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну или особо заботливая родня их в город заберет... А нам с тобою какой итог? 
Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше, да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила. 
– Мариш, а пошли до молодильного озера? 
– До него дня три топать, а хозяйство-то как? – засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью. – Ещё по одной? 
– А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом - помощнички твои. Только это... – кашлянул колдун, приставив кулак ко рту. – Зелья по возвращении обязательно переделай. 
– Это ещё зачем? – удивилась ведьма. – У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу. 
– Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить... 
– Ты что наделал, дятел дупловой?! – закричала бабка, хватая полено. 
– Ну, как чего... – встал дед и попятился спиною к выходу. – Разбавил их немного... Мочой... Своей... Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать. 
– Ах, ты... АХ... ТЫ!!! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! – надвигался на колдуна ураган Марина. – Хотя ты как раз-таки это и знаешь! 
– Мариш, правильно... Правильно, милая, бегом-то до озера — оно быстрее будет, – заржал колдун и с юношеской задорностью бросился бежать из дома в сторону леса, по пути выкрикивая наказы помощникам, пока за ним гналась любимая с поленом, грозясь пришибить на раз. 

– До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?– спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов. 
– Не устанет, – улыбнулся тот в ответ. – У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада. Потом по возвращении лет десять тихая да покладистая ходит, пока хозяину не надоест или скучно не станет, и он не начнёт её нарочно бесить, так сказать, для создания гармонии в семейной жизни. 
– А мне мама говорила, что гармония в счастье, – почесал домовёнок репу. 
– У каждого своё понятие о счастье,– поучительно произнёс Дворовой, возвращаясь в дом. – Пойдём давай, поможем твоей мамке котелок с огня снять. А заодно и репу твою отварим, не зря ж с огорода тащил её, старался, вон какую большую выбрал.
 
Автор Дата: Среда, 2017 Июл 05, 11:33 | Сообщение # 240
Мина

Модератор

Сообщений: 748

Награды: 9

Репутация: 3129
Замечания: 0%
Статус: Онлайн
Garek, интересная и веселая сказка, но что-то мне это напоминает мою семейную жизнь отчасти...

Пройдешь сквозь дым и, сам войдя в огонь, поймешь: что есть свет и тьма...
 
Магическая помощь Саморазвитие и Обучение Магии Форум о магии » Общение и организационные вопросы » Говорилка » Сказки-рассказки (Интересные и смешные факты, статьи, рассказы...)
Страница 24 из 24«12222324
Поиск: